Россией Слово прирастает

Ни одно искусство не отстаивает столь упорно свою национальную особенность, как поэзия. Можно отобрать у народа его язык, насильственно ввести в школах другой язык; но до тех пор, пока не удается научить такой народ чувствовать на чужом языке, старый язык искоренить нельзя, и он вновь о себе заявит в поэзии, которая является двигателем чувства.
Т. Элиот. Назначение поэзии

 

Поэтический сборник Юрия Серба изумляет необычным правописанием. «Яти», твёрдые знаки, точки над «е», окончания в родительном падеже −«-яго» вместо «-его»… Странное воскрешение букв и правил, столетие назад революцией исключённых из письма. А мысли и чувства явно нашего современника. Первое впечатление читателя: не изощрённый ли постмодернист автор? Не мировоззренческая ли здесь насмешка над русским языком очередного ходатая за приобщение России ко «всему цивилизованному миру»?

Юрий Серб, европейски образованный филолог, давно пользуется дореволюционным правописанием, отстаивая идеи национальной самобытности. В прозе и публицистике он обращается к нашему здравому смыслу, напоминая о непреходящей ценности языка в жизни народа. В стихах истово взывает к чувству – и гордости, и самосохранения, ибо поэзия поистине двигатель чувств.

Богъ создалъ русскiй нашъ языкъ
Въ подлунномъ мiрѣ – для поэтовъ,
Въ подлунномъ мiрѣ – для поэтовъ,
На Небѣ – для безплотныхъ силъ,
В семьѣ – для добраго совѣта,
Въ бою – дабы врагу дерзилъ;

И чтобъ, отъ правды ни на волосъ
Не уклоняясь, −
не престалъ;
И чтобъ любимой милый голосъ
Слова мнѣ на ухо шепталъ.

Так доходчиво и поэтически ясно обозначил он отношение к родному языку, в две строфы уместил языковой символ веры русского человека.

Стихотворный сборник Ю.Серба − книга сложная. Здесь собраны стихотворения разных лет и жанров. Любовная лирика, таинства мироздания и судьбы, «И вздохи бездны океана / И кривды с правдой словеса». Автор касается также вопросов, более привычных для социальной прозы. Поэтому радует, что на этом пути Юрий Серб всё же не попадает в колею, наезженную неуёмными подпевалами некрасовской песни-стона по убогой и безсильной матушке-Руси. Как ему это удаётся – ведь не о мнимых бедах и напастях говорит он порой, а о самых настоящих? «− Да кто об этом не наслышанъ? / Об этом нынешний и бывший, / Как помраченные, дудят!» Удаётся, благодаря вере:

Нашъ Русскiй мiръ – онъ потаённый,
Задуманъ так со Дня Творенья…
Недѣлей бѣдъ заговорённый,
Онъ воскресает къ Воскресенью.

Небесным, вспоминает Юрий Серб, был русский народ. В сегодняшнем мире, как же не признать, нам далеко до Неба. А потому хочется, чтобы для начала народ стал хотя бы не-бесный, не искушался бы «помрачительными далями». Моральные наставления? Не без этого. Иглы сатиры? И они поблёскивают в книге. Есть ли в ней поэзия? Юрий Серб признаётся:

Стихи – загадка для меня:
Въ какихъ я съ ними отношеньяхъ –
Не знаю самъ.
Съ одними – долгiя объятья,
Другихъ я лишь на расстояньи
Читаю по глазамъ.
Он прямо говорит:
Я не поэтъ: своихъ стиховъ
Вѣщать я не могу изустно
И от чужихъ обидныхъ словъ
Мнѣ не обидно и не грустно.

Тут не ложная скромность, здесь иное. Часто поэт, имеющий многих поклонников, даёт читателям нечто уже привычное. Его «поэтичность» подозрительна. Гораздо ценнее поэт с немногими понимающими его читателями, людьми, не зависящими от издержек времени. Однако самое ценное – принадлежать народу-поэту:

Быть русскимъ – значитъ быть поэтомъ
Небесной глубины и дали
И жить, не требуя при этомъ,
Чтобы поэта признавали…

Автор подходит к слову придирчиво и трепетно. Он надеется, что книга обострит слух читателя, говорящего на русском языке, побудит бережнее относиться к языку – Бесценному дару. И что немаловажно – при навязчивой латинице в текстовой среде нашего Отечества – старое правописание  поспособствует возникновению нового взгляда на красоту кириллицы.

Александр Медведев