Поезда и звезды Ирэны Сергеевой

Когда Николай Рубцов написал свои знаменитые строки «пролетели мои самолеты, просвистели мои поезда», он пребывал в полном расцвете сил и располагал, как сам шутливо выразился, полным набором поэтических надежд и мечтаний. Если я эти строки использую применимо к творчеству его некогда хорошо знакомой поэтессы Ирэны Сергеевой, то вовсе не для того, чтобы показать, что все уже позади, а, наоборот, что она как оптимист находится в постоянном движении, в творческой работе, в поиске. Очевидно «локомотивно-вагонная тема» является одной из любимых и характерной для беспокойной, открытой (всем ветрам и пространствам) натуры Ирэны Андреевны.

Да, когда читаешь ее короткие стихи, возникает ощущение, что перед тобой перемещаются поезда, мелькают вагоны:

Это — питерский, тот — московский,
Этот — ржевский, а тот — сонковский…
Бесконечные поезда…
Люди русские, что вам надо?
Вы от самого Петрограда
Вечно едете в никуда…

Это «никуда» звучит, конечно же, как в «куда». Сама же Ирэна Андреевна направляется по конкретному адресу — на родину в Тверскую область, на Валдай, в край предков. «Мне-то надо совсем немножко — по дороге взглянуть в окошко и Лыкошино увидать» или «Чуть с поезда и прямиком к тебе, родимая Валдайка…». Вот еще один программный стих про «железную дорогу»:

Слава Богу, выбрала дорогу,
что вела к старинным городам,
Повидала много, понемногу,
и врагам ту радость не отдам.
Подарю друзьям, как я, охочим
до архивов, храмов… И теперь
жажду новых… А любимы очень
Волочек и Новгород, и Тверь.
А еще и Вологда, и Вятка,
Кашин, Ржев, Самара и Орел…
И Боровичи… Их два десятка…
Счастлив тот, кто родину обрел.

И все же вновь и вновь повторяется самый родной и любимый адрес:

Лыкошинская тишина.
Валдайская природа.
Пролетный поезд — как струна,
И никого — народа…
К мощам как будто путь мощу —
Моленный крест поставлю…
На что надеюсь? Я ищу?..
А Господа восславлю.

К Господу держит путь поэтесса, к Господу! Пора присвоить Ирэне Андреевне высокое звание «Почетный паломник», а руководитель РАО «ЖД России» пусть вручит ей знак «Заслуженный пассажир» и бессрочный бесплатный билет по всей территории нашей большой страны-матушки…

Да, когда прочитываешь короткие стихи Ирэны Сергеевой, возникает ощущение, что перед тобой перемещаются поезда, мельтешат вагоны, а в свою очередь в тех поездах-стихах, в каждом по отдельности, находится наш автор и смотрит на возникающие перед ее глазами провинциальные и городские виды, дома, соборы, людей. И непосредственно вблизи, как из вагонного окна, так и на кинематографическом экране памяти она может увидеть своих любимых, незабвенных родичей:

Пробуждается память шумом
Пролетающих поездов.
Шум в ночи помогает думам —
Он столетья связать готов.
Вот мой дед, Николай Капустин…

Четко обозначается глубина философии цитируемого поэта: здесь показано и личное, и общее, семейное и государственное, трагическая реальность и надвременная религиозность с ее обращениями по разным поводам, жутким и радостным, к богу. А вот еще эпизоды, кадры из неизбывной, постоянно работающей памяти:

Могил полно, а дети не родятся,
И некому ушедших поминать…
Но предков имена остались в святцах —
Варвара, Николай… Отец и мать.

«Могил полно», но, оказывается, для неких антирусских сил мало, Всемирная история продолжает относиться к России по-варварски, она вновь множит русские кровавые трагедии, одна из которых в виде террористического акта произошла в начале 21 века как раз около миролюбивой и родной для Ирэны Андреевны железнодорожной станции:

Лыкошино! Не тем ты знаменито,
что поезд подорвали близ тебя,
что столько ранено и столько там убито…
А тем, что жили, веру не губя…

О взрыве нынче много разных версий…
А склеп «борцы» сломали, крест снесли.
Храм для кино напалмом подожгли.
Начало там терактов и диверсий!

Еще вот что хотелось бы еще сказать касательно поездов. Хотя за Петербургом сразу начинается море, хотя он ограничен водными преградами, думаю, что все же в метафорическом смысле можно говорить о кружении или движение поездов вокруг него как одного из двух крупнейших политических центров России.

Так же вокруг Ирэны Андреевны, являющейся незаурядным литературным наставником и вдохновителем всевозможных мероприятий, а так же руководителем секции поэзии нашего СП, все время крутятся или, выражаясь строже, перемещаются поэты от молодых до седовласых. Это похоже на вращение поэтов- спутников вокруг планеты-поэтессы. Так же на планету похожа голова поэтессы, а круговой обрез красной шляпы с широкими полями, которую в демисезон надевает Ирэна Андреевна, олицетворяет собой орбиту, по которой невидимо перемещаются минимизированные литературные спутники. Конечно, это напоминает «хет-трик», так называемый «трюк с шляпой», но почему бы им не воспользоваться для наглядности, тем более что это действие вдохновляюще поднимает поэтессу над землей и теми же ползучими поездами, прямо-таки на божественную высоту, к Звездам. Я сам недавно использовал похожий приём: посредством соединения двух своих шляп «собрал» планету небесной системы и написал по такому поводу стих «Сатурн»:

Яркосиний, солнечный июнь
Подустав, улегся на диванчик.
Ты, того — на солнышко не дунь,
Разлетится, словно одуванчик.

Дунули, и солнца больше нет,
Влаги и уныния излишки.
Некуда идти, и я-поэт
Стал аристократничать
в домишке.

Не уехал в черноморский тур.
Шляпу взяв, а на неё — вторую,
Запросто космический Сатурн
С кольцами —
близ шкафа формирую.

Вспоминаю Сириус-звезду,
Миф об Эхнатоне, пирамиды
И от Яхве линию веду
В наши дни, не позабыв обиды.

Малость пожонглирую сейчас
Шляпами и в темный шкаф закину.
Вышло солнце, осветило нас,
Луг и речку да и всю равнину.

Таким образом, написав про Сатурн и Сириус, а также про пирамиды и Иегову, я окунулся и даже нырнул в оккультную тему Тьмы египетской и ушел по плечи в горячий песок пустыни, по которой длительный срок бродил пророк Моисей, и где зародилось христианство-православие. Стихотворение между тем имеет оптимистическое завершение: вышло солнце, появился бог, всё осветилось, образовалось. И в России все радостно заблогоухало, снова можно было писать о Боге-Христе, что и делает постоянно Ирэна Сергеева.

Она снова возвращается к своим «паломническим поездам», в родной край, к главной теме своего высокого творчества:

Здесь нет метро и крематория,
могилы прадедов снесли.
Здесь бродит призраком История
в краю непаханой земли…

Пока отец Василий молится
здесь, у кладбищенских ворот,
где Иверская Богородица,
мое Лыкошино живет.

Эти стихи афористичны, светлы, можно сказать, божественны:

Я росла в любви, не в баловстве.
Без лишений оставалась редко,
Я надежду черпала в родстве,
В поколеньях незабытых предков.

С детских лет в душу моей искрился
Милосердный, нежный и простой
Непорочный образ материнства —
Образ Богоматери, святой.

* * *

Неправильности русских слов
с годами становились нормой,
присяга — ложью и проформой
и словом клоунским «любовь».
Но как страну мою ни рушь,
в ней вера и надежда – слитны.
Она жива стихом молитвы
И праведностью русских душ.

На этой позитивной поэтической ноте и хотелось бы завершить небольшое эссе. Еще раз отметим основные качества поэзии Ирэны Сергеевой: лиричность, патриотизм и высокую духовность и пожелаем ей дальнейших литературных удач и творческого долголетия.

Владимир Петрович Меньшиков. Член СП России с 1993 года. Поэт, прозаик, критик. Лауреат всероссийских литературных премий имени Бориса Корнилова и Александра Прокофьева (Ладога).