«Погружение» и текучка

Когда я прочитал материал Ю. Серба «Подражание|Поддразжание» (http://dompisatel.ru/?p=10320) о моем эссе, то вспомнил материалистический закон Карла Маркса «Отрицание отрицания» и, по-философски посмотрев на современный миропорядок,  не пошел в словесные «отрицаловку и махаловку», а стал спокойно рассуждать.

Первым делом задумался, и чего это литературного ветерана Ю. Серба-Лебедева потянуло в «Погружение», зачем он в эту «воронку» въехал, втянулся? Ах, недалеко плавал, закрутило, затащило!

Слишком рано объявился, ведь еще весна, апрель, паводки и «па» с водки, половодье нереализованных любовных чувств, бездорожье… И совершенно новая для меня проблема, как по такому бездорожью и послевыборной распутице въехать в смысл «накатанного» вроде бы не дрожащей рукой текста «Подражание»? А, может, все же длань, как лань, дрогнула, когда в воображении языковеда (автора статьи «Наш язык…») и лингвиста родилось в весенней толкучке и апрельской текучке странное  и многозначительное слово «поддражание»?

Я, право, совершенно не знал, что с этим словом делать. Тут позвонил мой приятель Виктор Павлов и объяснил, что автор имел ввиду «подорожание моих  литераторских акций», что мой авторитет и вообще творческий уровень в глазах Серба вырос до поэтического и исследовательского уровня Есенина, Рубцова и других известных деревенских поэтов, и поэтому суждения Серба — это не камень в мой крестьянский огород, а самое настоящее ученическое подражание, мол, оппоненту нисколько не обидно, а даже престижно этим заниматься. Но я не повелся на такое легкое пояснение и, хмыкнув в сторону приятеля, заявил, что  в поддавки не играю и продолжил размышлять о том, какая все же нужда заставила Серба перепевать меня?

Я сначала подумал, что это дружеский шарж, новый литературно-скомороший жанр, нечто невиданное, некое «откровение» — написанное весенней хмельной кровью? То ли это детсадовская дразнилка, то ли  принудительная письменная работа по чистописанию для выработки оригинального авторского почерка, то ли десятиминутка  заучивания пройденного материала, как это делается в  некоторых школах?

Это же надо додуматься, чтобы почти один в один переписать меньшиковский материал в 3-4 страницы формата А-5.  Что за ученичество? А ведь он мог бы уже ходить не в литературных учениках, а в Учителях человечества, в гениях  русской литературы, если бы подобным образом, производя совершенно незначительные изменения, переписал «Войну и мир» Л. Толстого или книги своих коллег-прозаиков по СП Коняева и  Овсянникова,  Тропникова и Чернышева, чтобы выйти на их уровень.

«Летите, голуби, летите», «Плывите, лебеди, плывите». Нет бы, сразу как Лебединский-3 прорычал  певцу-имитатору Лебединскому-2: «Я убью тебя, лодочник!». Прибить бы этого лодочника надо за то, что погрузил или сделал «погружение» Е. Дедух в Неву или в Финский залив, а сам ушел на веслах. Но я не совсем забыл, я еще вроде бы помню, что пишу о Кате. Это, наверное, для Серба она яхта «Екатерина» или катер «Катя», на которых хотел бы красиво пронестись,  отсвечивая своей лысиной, пропитанной лосьоном «Лось», по великолепной невской акватории. Да и как можно забыть Екатерину, если для заставки к материалу  подобрана такая фотография, где она похожа на Мону Лизу с таинственной улыбкой, про которую и про саму ее носительницу будут еще долго писать свои любовные вирши все поэты и критики  эстетки-России. Окстись, как тут не повестись! То, что про нее уже написано шесть статей — это цветочки, ее завалят и задавят буквально грудями и грудами цветов. Ага, ревнивые женщины-поэтессы, еще более талантливые, чем она,  сначала ее завалят просто на землю, а потом — уже прольют слезы и положат розы. Катя встанет и, сделав балетную стойку и улыбнувшись, как Мона Лиза, скажет им «сэнк ю» или «плиз». И такие «плизы» и «девушки-сюрпризы», как наша Девух, будут повторяться до тех пор, пока наши возрастные поэтессы сами не станут заниматься критикой и написанием эссе.

Возможно, такая «дразнилка» написана, чтобы сбить мой критический прицел и перенаправить его на мнимый субъект, и в качестве такой новой мишени решил выставиться Лебедева? А может, такой невнятный опус является по форме акростихом, и при более внимательном просмотре, складывая начальные буквы предложений, я смог бы прочитать призывы типа «Да здравствует Владимир Меньшиков!» или «Патриоты России, объединяйтесь!»?

Как-то «Подражание» написано слишком спешно, слепо. Создается впечатление, Серб абсолютно не желает замечать, что творится кругом. Он словно белый лебедь с черной повязкой на глазах. Как будто не видит проблем, о которых я пишу в эссе: это и вроде бы вечный конфликт поколений, непонятное отношение молодых к таким понятиям как Россия, Родина, индифферентное отношение к патриотизму.

В своем материале он почти не пишет о творчестве  Кати. Может быть, поэтому молодая Е. Дедух, ставшая в одночасье популярной, как Евтух, вдруг в ходе выяснений между Меньшиковым и Сербом как-то потерялась, погрязла, погрузилась в узкие пространства между слов и строк-волн. И я к ней без особого трепета относился, да и Лебедев не особо ее восхваляет. Она все же как-то неожиданно возникла между нами, а потом умно, как Мона Лиза, вылизнула и ушла, погрузилась в бездну, а мы, продолжив следить за ее подземным улетом, въехали друг в друга. Ха-ха, получается, что это она нас столкнула лбами. Я бы, конечно, предпочел, чтоб Жора ударился своей головой с кем-нибудь другим, но сшибка уже произошла. Как вы сами обратили внимание, Серб не бросился с открытым забралом, словно романтический Дон Кихот на защиту Екатерины Тобосской. Этот петербургский рыцарь печального образа, этот улыбчивый всадник Георгий, сидя на своем заезженном Росинанте, так и не протянул Кате, погружавшейся в апрельский вспученный водоем, конец копья, а разгребая этим наконечником  пену, мусор и пустые пивные бутылки, плавающие на поверхности, написал им же по воде нечто  мутное, непонятное.

Да, сейчас смотришь через призму этого эссе на книгу Е. Дедух «Погружение» и задаешься вопросами: «А погружалась ли девочка?

А была ли, вообще, девочка?». Если потребуется, то стану искать ответы на эти вопросы и задавать новые на тему «Погружение» и в последующих статьях. Уже отмечал, что «Подра-жание» написано спешно и неряшливо, как порой небрежно наносят или рассыпают  пудру обеления. Как-то надо аккуратнее это делать. Вообще же материал написан довольно корректно, ну в одном-двух местах автор малость уколол меня, но как-то банально, скучно для себя самого, без злости. Понимал, что лучше  не утомлять себя попусту и даже не пробовать очернять меня, поскольку еще незабвенная прима словесного балета Татьяна П-лест-ецкая заявила во вроде как нас объединяющих с Лебедевым «Комментариях», что в деле навешивания ярлыков и всевозможных перлов-приколов  Меньшиков «специалист». Под конец выскажу такое пожелание:  меньше серости и суеты, а больше серьезности,  —    мне, например, надо завершить работы по исследованию творчества поэтов  нашей организации И.Сергеевой и В. Морозове. Так что к делу. Пока!

Владимир Петрович Меньшиков. Член СП России с 1993 года. Поэт, прозаик, критик. Лауреат всероссийских литературных премий имени Бориса Корнилова и Александра Прокофьева (Ладога).