Сокращённое подражание/поддразжание Владимиру Меньшикову/Владимира Меньшикова

(в основном, о книжке  Екатерины Дедух «Погружение»)

Не так давно отпраздновалось  80 лет альманаху «Молодой Ленинград — Петербург». Даже по куцей информации, выложенной на общий писательский сайт, можно было судить, что молодые предстали в самом выгодном свете. Но, может, они и на самом деле такие яркие личности, что им не требуется никакая излишняя подсветка, какие-то дополнительные спецэффекты с использованием детских петард и хлопушек? Мы только глазами и губами  «хлоп-хлоп», а новая поросль, «ни с чем не связанная корнями», достигла нереальных  высот, которые могли только сниться остальным участникам альманаха «М. Л-П.» всех времен и сразу нескольких народов.

Все в альманахе должны быть равны, но некоторые из нынешних забивают на это равенство, им не нравится оно — с одинаковой для всех планкой, и потому очень предсказуемо прозвучало определение Екатерины Дедух : «Все есть в тебе, и с небом равен ты». Это, что ли, в свои двадцать-тридцать лет равны с небожителями?

Я понимаю, что Екатерина имела в виду  нечто другое, а не ввиду того…, но и это тоже подразумевается и прочитывается. Твердёж о «небесной избранности» нового поэтического поколения идёт уже продолжительное время, и я не слышал, чтобы кто-то из молодых стал открещиваться от такого завышения и возвышения. Да и доля их такова: когда скачешь вслед за великими, то на скаку проборматываешь их  стихи – и, даже не впадая в манию величия, на автомате пишешь такие высокопарные самонадеянные строчки и становишься при этом, в общем-то, безвинной заложницей/заложником своих юношески романтических устремлений. Но время – очень жесткая категория, оно почти всех талантливых превращает в бремяносных, а потом, чтобы не казаться им до неприличия  обремененными, просто избавляется от «особо одаренных либо ударенных» или обращает в нечто легкое, пустяшное.

Повторяю: великая Екатерина Дедух ни в чем не виновата, просто время через нее, через ее стихи  ее же саму и ее сверстников погружает, опускает — с небес на землю. Ввязалась в эту историю с Литературой, с поэзией – так заполучи, пописывай да только иногда попискивай.

Тем более не виновата  ее позитивный критик Юлия Медведева, которая попыталась написать добрую и мудрую статью о молодой литературной подруге, но подлая и коварная Объективность, насмешливая Правда Жизни сыграла с ней, с критикессой, свою неожиданную штуку. Вот и хотел бы сказать несколько грамматических предложений   о невнимательном разборе слов в медведевской рецензии на Катину книгу. Юля на подружку нисколько не наехала, но от, возможно, праздничной усталости сделала парочку ляпов, которые и надо бы вскрыть, а затем накрыть взбитыми сливками.

В первом же предложении Юля пишет: «Начать разговор о книге хочется, оттолкнувшись от оформления…». Не значит ли это сразу книгу  порвать острым каблуком?.. Непреднамеренно, конечно, но ведь уже промашка в спешной женской жизни.  Далее — вроде по рисунку на обложке все понятно: одна подземная река, потом слой земли, еще река. Но как такую многослойность преодолеть? На батискафе, как предлагает Круглов, не получится. Тут надо использовать метод, которым пользовались раньше при строительстве мостов: забивали в дно сваи. Брали в руки «бабу» и ею сверху двое или несколько мужиков били по торцу вертикально поставленного бревна. В результате задалбливали и свою «бабу» и не одну чужую. Но вернемся к автору – Екатерине.

Ой, что я, Меньшиков, сейчас с нею сделаю! Да ничего: так – пройдусь без особого нажима по облачкам, ключицам, плечикам её небесных строк. Если вернуться к той красно-желто-голубой строке о равенстве с небесами, с Богом, то добавлю, что от такого тождества аль уравнения может сделаться тошно в более чем зрелом возрасте, хотя и простительно писать в глупенькие леты. Конечно, как могу я, Меньшиков, запрещать молодежи немножко подражать Державину и Пушкину? Пусть себе их, но только не на полном серьезе, иначе получается то, что получается в самых разнообразных погружениях.

Честно говоря, я смотрю на это поколение Кругловых и Дедух и не знаю, что с ними делать. Жалости они не приемлют (и правильно делают), критиковать их  в принципе не за что (хотя всегда за что найдется), ну можно в двух-трех статейках «продернуть» – да кто-нибудь из них один прочтет. Вот Екатерина пишет: « Я чаша деревянная  в руке его». Ну чем не эротический образ? – а, может, и обрез… Ни от кого не требуется обязательно писать о Всевышнем и небесах. Вот Маяковский в слишком раннем возрасте написал «Облако в штанах», и слишком скоро кончил свой творческий путь – в назидание потомкам.

Сам чувствую, что идет вокруг меня какая-то оккультная игра: вроде и не хочешь фамилии наших молодых ставить рядом с классиками, но они сами лепятся, например, Петров и Сидоров к Ахматову, а Семенова и, ах, да, Дедух к самому аж великану Маяковскому.

Теперь, несмотря ни на что и на всё, все же и тем не менее, хочу высказать серьезную претензию Екатерине: «А не рановато ли вам делать такие сногсшибательные заявления: «Проработав над словом внимательно стокмо лет, очумевая от примесей, очищая ото лжи…». Нет, если бы она над словом поработала (а не «проработала») лет эдак тридцать, то такое признание могло звучать правдиво, а не лживо.

О многом в книге говорится достаточно прямо и смело,  но создается впечатление, что Екатерина со сверстники боятся произнести такие слова, как  «Россия, Родина, Отчизна, патриотизм  и т.д. и т. п.». Не стесняются ли они написать «Россия», может, им некомфортно чувствовать себя русскими? может, они мнят себя от этого неконкурентноспособными? Зато как показательно неточно они рифмуют, словно получили у Госдумы ярлык на такую рифмовку, и у той же нашей Кати просто уйма таких вольностей — «фраз-игра, зарыть-мглы, сны-мысли, было-тело». Даже пьяный, скажем так, Меньшиков так не рифмовал – всегда ставил туфли или лапти попарно.

Помнится, по ходу трех революций в России одно небезызвестное племя завоевало для себя привилегии и льготы – так и наши молодые выбили для себя пусть не политические, но поэтические  права и свободы рифмовать как медведь на ухо пошлет и т. д. Это меня вначале забавляло, а теперь прямо-таки страшит при виде того, как ребята и девчата упростили для себя сложную задачу становления в великие. Смеясь и припеваючи, придумали новые правила, чтобы в облегченном режиме перейти в касту  непререкаемых. Повторяю, что это особенно хорошо просматривается на примере рифмовки. И ведь под влияние  этих западников-леворюционеров попали и некоторые маститые члены организации, идущие неровным строем за молодыми, как бы завидуя их привилегиям и льготам.

Еще дополню перечень свобод, которые выбили для себя молодые: вообще не писать патриотические стихи, а писать о томлениях, выделениях, сомнениях, тайных дерзновениях – и потом зачитывать их во всеуслышание с неколебимостью манифеста.  Эх, молодежь-молодежь, скрытная и отчаянная! Екатерина вдруг начинает гнать чернуху о себе, показывать подноготную, нарезать правду-матку, например, о посещении молодежью ресторана: «Назаказали разных блюд, не расплатиться». И призыв: «Держись ровнее — счет несут». Но как ни держись ровнее, вряд ли пронесет, скорее всего –  подойдут и нагнут.  В литературе тоже надо заказывать звания и красивые должности соразмерно таланту и призванию.

Подводя итоги, скажу, что так слепо погружаться больше не надо, тем более что на поверхности той среды, в которую погружается Д., хватает желтой пены, опилок, пустых и полупустых бутылок… Да и в самой среде нет поводов для празднеств и ликований. Лучше погрустим, всплакнем! Мне и себя жалко, и свои молодеческие годы, когда я тоже писал про всякие погружения и, слава богу, всплытия. Вот, например, у меня имеется такой стих, перекликающийся с пусканием пузырей из-под воды… Но нет, воздержусь!.. Вопреки всем поэтическим комплексам – воздержусь. Мне доктор воздержание прописал.

С уважением ко всем вышепоименованным,
Юрий Серб